mapu

mapu @ 2007-07-04T19:50:00

2007-07-04T17:01:39Z

Бравада, споры, труд, как только будет суд
Зачтите соль за сахар.
С почином, с бородой, со званьем и с лихвой
Поздравит рот за кадром.

Ни демон, ни черта - бегите круг, и круг
Накрутится в два глаза.
А свет вокруг как встарь, струится вниз фонарь,
Но краски кто-то смазал.

Заснули род рассвет, и кашлял где-то дед,
Пролился в небе дождик.
Не смазал краски ёж, на нос стакан надев,
Не забежав под зонтик.

А рифма лезет вширь, и слог не поводырь,
И только лужа смысла.
Скажи про них "замри", лишь про себя соври -
Хоть в триста коромыслов.

mapu @ 2007-05-20T01:04:00

2007-05-19T22:11:17Z

Когда Ленин был в Польше,

он жил в небольшом местечке, имя которого его респонденты особо не скандировали и называли между собой просто - "Полонино". Природа там была обделена излишествами, притягивающими обычно таких проворных в летнюю пору туристов, и единственная достопримечательность заключалась в городском костёле, стоящим, вопреки всем правилам градостроительства, не в центре города, а с краю, у леса. По выходным, Ленин часто сиживал в костёле, но приходил туда не раньше окончания мессы, когда любопытная воскресная толпа уже разбредалась по домам завтракать. Ленин тоже хотел завтракать - аппетитные запахи жаренного хлеба и свежей редиски будоражили его воображение. Прислонив усталую спину к деревяной скамье, он прикрывал глаза и погружался в полудрёму, думая о том, что на письменном столе его дожидаются груды недописаных листовок. Потом он вспоминал, что свой письменный стол он увидит ещё нескоро, отдавался во власть текущему на иностраный манер времени и засыпал.

Снилось ему, как он со своим братом Сашей ворует мороженое в киоске, расположеном невдалеке от костёла. Чтобы забраться в высокое окошко, они положили плашмя на землю и прислонили к стене киоска афишную тумбу, обклеенную по кругу рекламами спектаклей, в основном гастрольными - в августе все местные театры уезжали за границу. И как раз в тот момент, когда Саша уже заносил ногу, чтоб вскарабкаться на тумбу, взгляд Володи упал на одно из объявлений. Оказывается, в те дни, в Полонино гастролировали цирковые актёры из Литвы.

Прочитав объявление, Ленин страшно обрадовался. Он ужас как любил цирк, а тут ещё имя главной укротительницы. Её звали Ани Бук. Ещё совсем маленьким, Ленин видел её на площади Гедимина в Вильнюсе - она тогда катилась вокруг площади на опрокинотой афишной тумбе, обклееной серебряной бумагой и как катушка, обмотанной розовой бумажной лентой, высвобождающейся по мере скольжения тумбы по площади и остающейся лежать на мостовой, обозначая траекторию движения, совершающегося благодаря паре лёгких, мелькающих над землёй ног. За Ани, скочками, следовал маленький львёнок, пытаясь уцепиться за ленту так, чтоб высвободить её несвободный, замотанный конец, но вместо этого только вырывая клочки и так редкой промеж булыжников травы.

"Саша, - сказал Ленин, отскакивая от киоска с заключёным внутри пломбиром, эскимо и сливочным,- ты как знаешь, а я пошёл в шалаш за деньгами рабочих". В тот вечер Ленин попал в цирк. А на следующий день утром пришёл на утренюю мессу во-время, к началу, с учебником по универсальной алгебре под мышкой.

mapu @ 2007-05-18T20:01:00

2007-05-18T17:23:57Z

Self-made t~~angolero~~ etymologist told me about the etymology of

-) איlike in (אי-רצון . The key word is אי-ים.

mapu @ 2007-05-09T19:48:00

2007-05-09T17:11:22Z

Подарок немыслимой красоты
Я получила вдруг
Как будто на самом крае мечты
Тишина оставила звук

mapu @ 2007-05-07T18:15:00

2007-05-07T15:25:46Z

Сколько ещё?
Ну три, ну пять;
Лучше лучше её
Никого не понять.
Обернуться в рубаху,
Отбросить лицо
И повесить в губах
Голубое кольцо.

Лягуш, я не помню где лежит твой.

2007-03-24T22:36:42Z

Продолжим традицию двойных переводов

Six true and faithful servants I have -

To heavy job all prone;

And things I see throughout my nav

I know from them alone.

They are as shrewd as they are tame;

I call them once for most;

Why, When and What are their names

How, Where, who is lost?

Around the seas, with thousands quests

I chase them days and nights,

And when they want to sleep and rest

I launch a final fight.

They’re not as tired as they look -

They only want a bit

To play and drink from sparkling brook

To gain a better fit.

But what I want to tell indeed

Is all about my friend:

Ten thousand servants can he feed

His wishes to attend.

In rain or wind – be cold or hot -

He drives around the den

Five thousand Whys, ten thousand Whats

And hundred thousand Whens.

To Mohawk people

2007-03-24T12:23:44Z

Пресловутые meat-eaters, которые "meateat meat", оказались ни кем иными, как последними из Могикан!

mapu @ 2007-03-24T13:23:00

2007-03-24T11:24:50Z

В фильме "Охота за Тенью" играет СБ

Назад, в Смадар.

2007-03-22T12:45:55Z

Фильм "Лабиринт Фавна"

рассказывает о событиях 1941 года в Испании, когда разрозненные групки партизан на севере страны боролис’ с фашистским режимом Франко. Беременая женщина и её дочка приезжают в полк под начал’ством капитана Видала, нового мужа скоропостижно оставшейся вдовой жен’щины. Исторические событя составляют динамическую канву фил’ма, но оказывается, что они лишь обрамляют совсем другую историю – историю дочки, которой, вскоре по приезде в лагерь капитана открывается её истиная природа и биография её истиной семьи. Подружившись с лесными феями-кузнечиками, девочка узнаёт, что она оказывается ни кто иная как принцесса, в незапамятные времена рожденная от обожающего её отца - короля Ада. С момента познания истины, девочка не находит себе места: для того, чтобы доказат’ внезапно возникнувшему перед ней во всей своей неизбежности сказочному миру, что она на самом деле принцесса, она должна пройти через цепь испытаний: победит’ подземную жабу, мерзостней которой не бывает ни одно живущее под землёй насекомое, похитит’ волшебный кинжал из обители людоеда-совратителя, найти выход из каменного лабиринта, скрывающего неведомые древнии изваяния, которые, судя по начертаным на них магическим знакам были известны только могущественным соперникам давно канувшей в эпоху легенд и сказаний средневековой Испании. События вертятся со всё убыстряющейся силой. Принцессе не суждено увенчат’ успехом все свои подвиги. Из-за внезапного вмешател’ства ненавистного капитана, ни окунувшейся в мечты девочке, ни храброму доктору, помогающему враждебным капитану силам, не удаётся спасти умираюшею при родах мать. Но даже теперь, всё равно, мир сказки по-прежнему продолжает защищать бесстрашную героиню от опасностей реального мира. Главное не отступаться, не отчаиваться, довести начатое до конца. И она не отступается. Принцесса Ада оправдывает свою королевскую кровь. Пройдя через все испытания принцесса доказывает, что она не просто, как Алиса в зазеркалье, призвана победить страх любопытством, абсурдным образом превратив быль в сказку, а что она способна выполнить свою сказочную миссию даже под угрозой – увы слишком реальной – не оказаться в сказке никогда. Фильм, начавшийся как ставшие в последнее время популярными экранизированные фэнтази, внезапно для зрителей выворачивается наизнанку (под стать жабе из фильма). Законы жанра рушатся неожидано – будто кто-то повернул аварийный стоп-кран едущего на полном ходу поезда. Рушатся они однако не на завершающем аккорде, создавая эффект трагизма под занавес и повод для поэтических эпитафий. Трагизм и главная идея фильма не заключены во внезапной смерти героев или в исторической правде повествования: Плохим концом нас не удивишь - не на одних голливудских фильмах воспитывались. Историю тоже читали. Не столько, сколько наши родители, готовые обсуждать перипетии Второй Мировой за завтраком, но всё же. Трагизм заключён в том, что на протяжении всего сеанса мы думали, что смотрим мексиканский вариант Гарри Поттера или даже другого, Лукасовского лабиринта, поставленного 30-ю годами раньше. Льва Колдунью И Платяной Шкаф третьего мира, в постановке эпохи пост-постмодерна. Правда, как всегда, раскрылась в самом конце. Мы ли ошиблись жанром или создатели жанра ошиблись в зрителях – время покажет.

mapu @ 2007-01-27T12:40:00

2007-01-27T10:46:32Z

Люблю американцев за их умение называть: http://en.wikipedia.org/wiki/Procrastination#Psychological

mapu @ 2006-12-24T01:24:00

2006-12-24T00:36:36Z

Оказывается, создатель Русалочки пришил ей хвост с досады, а создатель Кармен убил свою героиню из собственного же свободолюбия.

Также известно, что создатель сада расходящихся тропок сделал это из-за нетерпения к трудным местам в книгах, в попытках огородить себя от которых он сам не раз сознавался.

Внимание вопрос. Чем, на ваш пристальный взгляд создателя, семантически отличаются разные предлоги, выражающие причину?

в подражание vetertann 'u

2006-12-04T11:43:22Z

ААААААААААААА - закричал Ахиллес
Что, больно? - удивилась черепаха
Ты же знаешь, у меня пятка - обиделся Ахиллес
Так носи панцырь - попыталась посоветовать черепаха
Что я тебе Ахилл, чтоб доспехи носить? - отпарировал Ахиллес
А кто же ты? - не поняла черепаха
Я греческий герой - утвердительно сказал Ахиллес
Ну тогда выпей вина - примирительно сказала черепаха
Нету, Одиссей всё выпил пока в Троянском коне сидел - объяснил Ахиллес
Ну хорошо, давай я схожу принесу ещё - предложила черепаха
Сходи, а? А то я боюсь Агамемнона встретить - согласился Ахиллес

С тех пор как ушла черепаха прошло несколько дней. На второй день Патрокл забрал доспехи, так что идти искать черепаху совсем стало не в чем. Чтобы не волноваться, Ахиллес рисовал на пятке греческие вазы. Ему было немножко щекотно, и это помогало отвлечься.

mapu @ 2006-12-03T01:47:00

2006-12-02T22:47:55Z

Серебрист бубенчик,
Плуг по борозде
Гонится за мышкой
Шпага на гвозде.
Аксельбант сверкает,
Графа светел взор:
Во дворе синица
На горе шатёр.
В том шатре прохлада
И ковры везде,
Граф листает книгу:
К ночи быть грозе.
Пляшут вихри в танце,
Тучи из шелков,
Мышка полевая
Спряталась в альков.
Граф потрогал шпагу,
Чайник на плите
Объявляет полночь
Каплям и воде,
А в покоях точно
Не раслышав шум,
Под мотив нездешний
Снится деве гнум.
Утром мышка бодро
Пляшет вся в росе,
Граф сжимая шпагу
Бреется к еде.

mapu @ 2006-11-16T12:48:00

2006-11-16T09:48:15Z

Когда у меня будет дочка, я заведу дома книгу жалоб и предложений и буду писать там ей письма.
Когда у меня будет сын, я буду по вечерам играть с ним в футбол на стадионе под домом.
Когда у меня родятся близнецы, я буду считать, что я особенная, а значит более менее всё равно, что с ними делать - главное, чтоб не сорились и женились тоже на близнецах.
Когда я буду жить в лесу, одна-одинёшенька, и следить, чтобы у северных оленей всегда выростали рога, у самцов и у самок, я буду питаться черникой, а зимними ночами любоваться северным сиянием.
Когда я буду финансистом, то особое удовольствие буду получать подсчитывая деньги уличных актёров и заклинателей змей.
Когда я буду змеёй, я буду кусать молоденьких девушек, ведущих дневник на-пополам с мамой.
Когда я буду учителем в школе для неблагополучных детей, я никогда не буду ходить вверх по лестнице ведущей вниз.
Когда я буду пингвином, я буду жить в тропическом лесу и дружить с обезьянами.
Когда вы прочтёте эту телеграмму, то будете думать, что я рехнулась не больше, чем всегда, по четвергам, в 11:30 дня, когда наконец наступает время быть собой хотя бы до обеда.

mapu @ 2006-09-09T17:11:00

2006-09-09T14:18:53Z

- Знаешь, я жил на свете 60 лет, проживу ещё десять - уже лучше.
(Не лучше, но по крайней мере больше...)
- У нас уже мало что изменится, вот у вас - другое дело. Для нас очень важно что будет у вас.
(А у вас?)
- Лучше всё равно не будет. Что бы ты не делал, чем бы не интересовался, с кем бы ты ни был - с той или с этой. Счастья каждому всё равно будет столько, сколько отведено, на эту тему ещё фильм есть, знаешь?
(ему всё доступно или ему хочется так думать?)
- Со мной всё ясно, но она, понимаешь, невозможно жить с такой установкой, она думает, что лучше уже не будет, никогда, представляешь?
(Представляю. Или нет. А хуже? Она, наверное, думает, что дальше будет только хуже?)
- Конечно будет лучше. Ну это же как с больным ухом. Болит - пошел подлечил; прошло - уже лучше.
(Математики, блин! Собственно, наверное поэтому ...)
- Счастье в самоопреодолении, нет, не раз и не навсегда, не перевирай, в установлении границ возможного, в любви к семье и к самому себе внутри семьи.
(Поспорить сложно.)
- Тебе что, бабушка во сне приказала развлекать друзей салонными беседами? Скажи ей, чтоб приходила через 40 лет - мы тогда будем сморщенными уродами, не такими, как она в 70, но всё равно страшными, да ещё и с Альцхаймером, не таким как у неё перед смертью, но нашим детям всё одно заметным. И наверняка, будем считать тогда, что всё по-настоящему хорошее только начинается.
(Оптимист:) Мне бабушка не снится.)
- Слушай, чем на экзистенциальные темы думать, лучше приезжай сейчас к нам. Хочешь за тобой заеду? Мы тут суши задумали. Дело делать нужно, а не думы думать. В свои лучшие годы то... Ну кончно лучшие, потом же болезни всякие начнутся, объективно хуже будет. Кстати, у меня тут шеф совсем сбрендил: Попросил быть свидетелем на его третьей свадьбе, прикинь?
(Прикидываю, раз невестой не можешь.)
- Если ты имеешь в виду ощущение правильности происходящего, то мне кажется, что тут надо расматривать прошлое и будущее отдельно. Если мы правильно проживём прошлое, то нам зачтётся и в будущем; чем больше груз накопленных ошибок - тем сложнее будет жить счастливо потом. Как понять, что правильно, а что ошибка? Это вопрос оптимизации времени. Возможностей как правило не так уж и много. Надо выбирать те, которые позволят разграничить прошлое и будущее, причину и следствие, общее и частное, причем сделать это в реальном времени настоящего, как же иначе?
(давай ты не будешь моим мессией, а впрочем ты и так не будешь. У меня возможностей не немного, она у меня одна.)
- Если мама будет работать, то у нас будут деньги, и летом они возьмут меня с собой в байдарочный поход. И кроме того, мне на день рождения купят барби с мебельным набором. Там есть даже маленькие настольные лампы, чтобы барби читала перед сном, и гладильная доска с игрушечным утюгом, и тинокет.
(У меня разностороняя племяница.)
- Ну знаешь, всё зависит от того как ставить вопрос. Вот тебе, к примеру, чего сейчас нехватает? Счастья? Вот ты его и ищешь. Ну а возьми меня: у меня чего не хватает? Свободного времени. Вот я и хочу с работы уволиться и побездельничать вдоволь. Потом может мне станет не хватать иметь эскимосок под пальмой, нет, не первенства, а потом в местном клубе лекции читать о наркотических традициях северных народов и с чем эти традиции связаны в массовом и личностном подсознательном. Так я тогда буду газетки просматривать, в каком клубе какой специалист требуется, а учиться можно по ходу дела, хочешь пыхнуть?
(Хочу, но с вином у меня не идёт.)
- В прошлый раз из заграницы вернулись - хоть кость привезли. А сейчас - мимолётная радость встречи и только; чуть дольше - радость, что не сдох, как моя предшественица здесь три года назад; ещё дольше - любопытство - насколько похудел, почему не прошусь сразу гулять, может ногу повредил, почему перестал радостно прыгать через пять минут после того, как зашли и вместо этого принюхиваюсь к запаху копченного из яркого, настолько гладкого, что когти чешутся, целофанного пакета, по которому сразу чувствуется - первые руки, до них его никто не скрёб; запах колбасы - не дай бог это сыр - постепенно завладевает всем моим вниманием. Если как-то сохранить лоскуток этого ароматного мешка до вечера, то можно будет им Бобику нос утереть. Как хорошо всё-таки, что я теперь не один на один с этой ужасной тюремной миской.
- Мне надо, чтоб она была счастлива. А уж как? Это её дело. Если попросит что-то - я сделаю. Конечно если не глупость какая-нибудь. Типо ночью пойти гулять по неосвещёным лесам третьего этажа. Это у неё иногда такие идеи. Особенно когда я слишком долго сижу на кухне за приготовлением салата с какой-нибудь из её подруг. Ревнивая она у меня. Значит любит. Но я повода не даю. Никто мне не нужен кроме неё, и она это знает. Конечно со временем становится лучше! Условия жизни улучшаются, любовь ставится глубже, люди понимают что им нравится. Вот и у нас, к примеру, больше взаимных интересов появилось: Люська к мужикам моим попривыкла, теперь даже время выделяет на "семейное" общение, ну а я даю ей одной побыть, раньше всё никак не понимал зачем - скучал очень. Эй, Люська, кончай компьютер ебать, пошли водку пить. Ты, кстати, не сэкс имеешь в виду? О, он всегда лучше, каждый день, лучше-хуже здесь вообще не играет роли.
(Главное, чтоб был, что ли...)
- Для меня необходимо, честно. Верю, что будет лучше. Но почему? Наверное потому, что идиот. Надеюсь, например, что стану умнее в жизненном плане. Хотя вряд ли. Тогда пусть хоть не в жизненном. Это ещё маловероятней... Ну тогда пусть Ёлка станет умнее. Хоть такая дура вряд ли чё слушать будет. Да и некого. Ну так пусть будет кого. На случай, наверное, надеюсь. Фильм есть такой, Лайф из э миракл, смотрела?

замок

2006-08-26T18:44:47Z

был трёхэтажным, а роста у сил нас было по-больше, чем у любого Дон Кихота. Мы взбирались всё выше и выше, но счётчик над лифтом по-прежнему показывал цифру 2. Гора за окном росла и раздавалась вширь, редкий кустарник на её склонах сменился вначале хвойным лесом, а потом лиственными рощами, как если бы мы не поднимались вверх по направлению к лысой вершине, а спускались вниз, к непролазным истокам. Если так пойдёт - сказал Рыжий - ещё пару пролётов и мы окажемся в погребе. Не-е - неуверено протянула Белая - смотри, счётчик показывает двойку; может это обозначает номер вертикального временного блока по осе Небо-Погреб; два показывало , когда мы начали только подниматься, т.е. на земле. Если Погреб означает прохладное Ареуканское и мешок Гелиорских орехов в качестве закуски, я согласна - ввернула Коричневая. Остальные молча поднимались. Когда через 10 пролётов лестница как обычно изящно обогнула воздушный колодец, вокруг которого замок наматывался как скрипичный ключ вокруг снопа нотных линеек, а гора за окном ещё немножко вознеслась своей невидимой вершиной в небо, оставляя нас, горнолазов, у самого своего подножия, Синий забастовал: вы как знаете, продолжайте в том же духе, старатели фиговы, лосось в небе лучше чем синица в аквариуме, я возвращаюсь. Нам нечего было ему сказать, и он, чтобы не терять момента на лишние разговоры, развернулся и бодро побежал по ступенькам вниз. Мы же, не то от растеряности, не то от внезапно нахлынувшей усталости решили сделать привал. Растелили газету, вытащили батон копчённого зогловека. К еде, правда, никто не притронулся: несъедобным кирпичом колбаса возлежала на статье, описывающей, как все мы имели возможность одновремено прочитать, случай убийства с расчленением, произошедшего примерно в километре от места, где по нашим расчётам находился замок. Предварительное расследование предположило, что убийца искал чёрное, переправляемое жертвой через границы государств третьего мира. Может побежать за ним? - спросила Коричневая. Но никто не встал, включая её саму. Через минуту мы уже опять поднимались, лестница вилась ровными, со срезаными на поворотах, зияющими темнотой квадратами, не огражденными никакими перилами, и казалось, с тонким знанием дела уводила нас в наше будующее. И вдруг старания увенчались результатом. Мы стояли на усыпанной щебнем крыше замка; по квадратному периметру парапета, четыре угла которого были закруглены под стать форме приведшей нас сюда лестнице, лучились маленькие глиняные лампадки - каждая изображала какого-то животного. Рыжий и розовый тут же схватили по огоньку. Рыжий выбрал лису - лежала ближе, а розовый - ежа, свой культовый тотем. Белая, тоже было потянувшись за красиво мерцающей в темноте игрушкой, вдруг резко отдёрнула руку и стала испугано тыкать в окружающий замок пейзаж. Мы не сразу поняли в чём дело. То, что по началу показалось огромными облаками, осевшими под тяжестью ночной росы на простилающийся вокруг замка лес, оказалось перевёрнутыми горами, неуверено покачивающимися на своих вершинах, как великаны, вздумавшие постоять на голове после слишком обильного ужина, их одежды задрались, обнажив раздутые пуповины, к которым испугано жались маленькие холмики великанчиков, по детски припухлых и ещё неопределившихся на предмет того, где будет находиться их вершина: ближе к небу и северным ветрам или ближе к земле и её тёплым серным испарениям. Горы покачивались в такт с миганием пламени в лампадках; их корни, обросшие мхом и заиндевевшие на высокогорном морозе, плясали в отблесках огня как расты Шиваита, замерзшего на вершине Кайласы в попытках научить Уму основам буддизма; там, где должно было находиться отверстие колодца, обрамленного соединяющей нас с настоящим лестницей, темнели силуэты трёх башен: круглой, прямоугольной и трёхугольной.

mapu @ 2006-04-23T23:02:00

2006-04-23T20:04:36Z

Интересно, если дорогу переходят только белые кошки, это значит клиент мёртв? Или он сам сатана?

SOS

2006-04-18T18:02:26Z

In our epoch of multidisciplinary collaborations and rethinking of the experience obtained in the past, the success of new ways of research will largely depend on our abilities to deal with the enormous amounts of information gathered so far and the latter would never be possible if we ignore the requirement of technical acumen and the know-how of different fields of expertise.

mapu @ 2006-04-18T17:55:00

2006-04-18T14:57:35Z

В национальном парке в центре города, ведомых, подростками, преисполненными важности за вверенную им жизнь более маленьких сверстников - последние восседают на лошади с гордым и чуть наглом видом ковбоя. В лесу в выходные, с толстыми наездницами на спине, когда машины не помещаются на стоянке - так много привезенно имениников, пива и собак. В лесу на неделе, когда все пустые банки пива уже подобранны, а единственные встречающиеся собаки – ослы; лошади скачут быстро, счастливые внеурочным визитом хозяина в конюшню. В выходные они так быстро скачут только обратно в стойло. В кибуцах и мошавах, конюшни - дело обычное. Их построили ешё во времена Бен-Гурионовских сельскохозяйственных субсидий, лошади закупались тогда наряду с трактарами и комбайнами. Начинали с двух, после 67-ого покупали ещё пять, потом прогорала хлебная фабрика, потом завод по производству часов, потом птичий комбинат, лошади же по-прежнему бегали по кругу. Проснувшись как-то в доме на окраине Иерусалима, я обнаружила в 200-ах метрах от дома только что построенный загон и пару резвящихся лошадей, пока ещё не объезженных. Накануне там не было ни лошадей, ни загона.

Среди арабов, лошади вообще обычное дело. Их приобретают тринадцатилетние мальчики на первую получку. Худых, рёбра во все стороны, с видом загнанных, но не сдавшихся ослов. Их окатывают водой, вне зависимости от погодных условий оставляя сохнуть на лужайке перед домом, тыкают мордой в грязный субин, неочищенный и пропахший помидорами, и подковывают на три ноги пока не заживёт рана на четвёртой. Я пробовала ездить на такой твари, попросив одолжения у соседских арабов. Лошадь, почувствовав лёгкую руку седока, кинулась через Лодовский, негигантских размеров пустырь в сорону местной таханы мерказит. Наверное хотела уехать обратно в Египет. Там бы она чтилась наполовину породистой, арабской, и её худая заостренность была бы признаком вида, там бы на неё положили бархатное одеяльце с кисточками, не затягивая его окаменевшими от засохшего пота ремнями из кожезаменителя на беременном животе, там бы её пастбищами была целая пустыня, бескрайняя – всегда, и такая вкусная -весной. Как моя новая арабская знакомая собиралась добраться до страны отцов, я не знаю, слава богу мне удалось остановить её в полуметре от колес трогавшегося с остановки автобуса. Наверное она вспомнила, что лошади должны истерически бояться машин - железных жеребцов,- и что им нельзя бегать по асфальту - подковы врезаются гвоздями в ногу. Возвращались мы шагом, я - спешившись, в роли бурлака.

То ли дело перуанские лошади. Те машин совсем не бояться. Наоборот, они принимают технократический вызов и рвуться добраться до заснеженного плоскогорья первые. Машины же пасуют перед каменистыми склонами. Считается, что перуанские Пасо были привезенны в 16-ом веке Франциско Писсаро из Испании. Но посмотрите на их Андалузских якобы родственников - все как один крепыши, шея длиная, круп небольшой, морда - как голова рекордсмена - дополняет общую картину цельности и некоторой закругленности; у Пасо же - куда более замысловатый облик: тонкие ноздри, широкий лоб, длинные ноги, превращающие ежедневную необходимость взбираться на крутые подъёмы по осыпающимся камням в идеосинкатическое мероприятие, каприз неприспособленной, но дерзкой твари. Пасо похожи на своих хозяев. Тёмные лошадки, среднего роста, но выше средней подтянутости, худые, но широкопалые, пыльные, но опрятные. У тех и других - плоское лицо с широкими скулами. Ñoqa parlamusqaykichis kay Betanzosmantapacha. Ñoqataj kusikullanitaj kay Betanzosman jamusqaykichismanta kay misioneros.

Но то всё лошади из жизни. Лошади - как символ земли, её соли и пота. Есть ещё и другие лошади. Мне их довелось увидеть две. Или одну. Да, это, наверное, была одна и та же лошадь. Белая как облачное небо в солнечный день; плавная, как тень вернувшегося из долгого путешествия друга; когда она переходила в галоп, казалось, что её ноги не достают до земли, когда он стояла, повернув ко мне голову, казалось, что отныне жизнь предрешенна. Один раз она показалась мне на кладбище около Сионских ворот. Это кладбище выходит садом на пустыню и порхает где-то посередине между Гиеной Огненной и Мёртвым морем. Я видела её с дороги ведущей к церкви Спящего Сиона, гуляющую между могилами, словно на арене высоко поднимая ноги, осматривающую по периметру висящие стены кладбища. Она была кем-то временно (или навсегда?) заключенна между стенами кладбища. Облезлая субару парковалась около ворот кладбища. Она могла принадлежать тюремщику-истязателю, хитрому торговцу наркотиков, благочестивому настоятелю монастыря, уставшему от общества старых собеседников - кошек и собак. Он мог говорить с ней на любом языке из принятых здесь. От арабского до латыни.

Во второй раз она показалась нам всем, но кажется видела её только я. Мы пришли в монастырь русской белой церкви на Маслиничной горе покупать ёлку. Чья это была идея не помню, но было это еще в те времена, когда только часть сумасшедших идей исполнялись. Из-за глухих каменных ворот вышла монашенка с клюкой. Выслушав мольбу о Ёлке, она оглядела наш крайне нетрадиционо-православный вид: обрезанные на плечах футболки, полотняные цветные штаны в дырочку, девочки в перемешку с мальчиками. Над монашенкой видимо возобладало любопытство: посмотреть, как мы сумеем проложить свои ряды дарованной свежей ёлкой хотела бы и я. Она пустила нас в безгранный, прозрачный от улегшийся жары летний сад, без окон без дверей в мир мирской. Лианы, сосны, берёзы и ёлки обступили нас со всех сторон чуть только монашенка исчаезла в неизвестном направлении. И конечно же, за одной из увитых лианами берёз стояла белая лошадь. Стояла и как будто бы хотела сказать: "Ну посмотрите, где вы, а где я? Какая вам ёлка, идите лучше в Яар Бен-Шемен и нарубите там дров, нелегально". И подрагивала крупом: "Я вам не верблюд. С ксивниками - к Храму Всех Наций". Где мы через несколько минут и оказались. Без ёлки, но и без особого желания тащить онную на семи тремпах в русалочью гавань. Где тогда стоял наш корабль.

С тех пор корабль проплыл немало морей и повидал немало монастырей, но скажите, те, кто тогда были со мной, пришвартовывался ли кто-нибудь из вас в достаточно северной гавани, чтобы можно было купить там живую ёлку? То-то же. Лошадь вас заколдовала тогда. А вы её и не помните.

Последняя история про лошадей, которую я хочу рассказать, повествует о том, как я участвовала в изнасиловании лошади, вверенной мне для тренировок. Происходило это так. Держась левой рукой за оснащёную специальными шипами уздечку и натягивая её как можно сильнее при малейшей попытке лошади высвободиться, правой рукой, я давила на лошадинный зад, не давая ему выскользнуть из под обвивающих его передних ног жеребца. Жеребец был жгучий брюнет, высокий, качественный и очень красивый, и когда моя ладонь случайно попала между его передним копытом и ребром моей подопечной, я решила, что во имя такой завидной случки, надо не мешать процессу и оставила ладонь где лежала. Морали тут никакой. Просто вспомнилось.

за гатка

2006-04-04T21:25:11Z

Страна, в которой можно 5 лет молчать и тем не менее завести 202 друзей.

рассказ

2006-03-23T01:00:45Z

По следам реальной истории, произошедшей с моей

Я торопилась, чтобы успеть поиграть с младшенькой до того, как все гости придут. Она такая смешная стала в последнее время, всё время ластиться и тормошит, заиграет - не успеешь оглянуться. А если я прихожу в своей старой, нафталином пропахнувшей блузе из Бруссы, она заставляет меня её снять, и пока я стою сгорбившись от прохлады, прикрывая запястьями складки над поясом, так что даже она замечает и какую-то долю минуты не может отвести взгляда, но потом спохватывается, хватает кусок материи и в миг превращается в кавказскую красавицу - образ, тут же дополняемый моими бусами, которые я ношу не снимая вот уже восемь лет, да будет земля ей пухом. Если дома нету зятя, мы танцуем. Встаём на носки и плывём по комнате, разбросав руки и напрягая каждый мускул ступни - я учу её исполнять газават. Сегодня тоже, она просила меня придти по-раньше, чтобы было время потренировать вуиг, о котором я рассказала, что он исполнялся много лет тому назад перед моей свадьбой; по её словам, ещё тогда положивший начало нашей дружбе.

На тремпиаде перекрёстка Рамле-Лод я увидела одинокую фигуру в шляпе. На какую-то долю секунды мне показалось, что она из каракуля. Оказалось - просто еврей. Или грузин - в этих краях их много. Когда он открыл дверь машины, я на всякий случай сказала ему, лукаво улыбнувшись: "михвархар", - единственная фраза, которую я знаю по-грузински, - ее когда-то кричали нам с подружками грузинские торговцы на Галате, когда мы проходили мимо них, так и не поинтересовавшись ценой на яркие, только что помытые и разделенные на половинки, сверкающие на прилавке гранаты. Человек грузинского не знал. Он залез в машину, решительно хлопнув за собой дверью. Что-то в его стремительной манере показалось мне подозрительным. Только минутой позже я поняла, что он не спросил куда я еду. "ЛеРеховот, беседер?" - спросила я. Он повторил за мной последнее слово.

Мои мысли опять скакнули вперёд. Когда я приду, надо будет не сразу вытаскивать подарок, а порывшись в сумке, сделать вид, что я его забыла. Вот будет разочарование! Зато какое счастье потом... Бенгальский шальвар камиз из чистого шёлка, разукрашенный силуэтами диковиных птиц с раскинутыми по бокам крыльями. Птицы несутся вокруг песочного цвета материи, не касаясь подола, размётывая по камизу капли цвета фламинго. Птицы танцующие газават - так я их назвала. А на шальварах, такого же чуть выцветшего цвета, что и унна, тонкая нить арабески вскарабкивается от ступни, по голени, делая витиеватую роспись о обрываясь на коленях, чтобы потом снова возникнуть посреди унны, украшая мелким штрихом лишь один из её тяжело ниспадающих до складки на шальварах краёв. Я расскажу ей, что такой камиз носили по-очереди жёны Али Шир Навая, тимуридского поэта и министра. Шир Навай был очень современном человеком, прогрессивным и свободомыслящим. Все его жёны, если не занимали официальные позиции при Хорасанском дворе, то обладали видными ролями в делах военных и религиозных. Лейла, старшая и главная из жён, носила и чистила оружие Навая, когда армия тимуридов сошлась в 1500 году с ордами Шибани Хана; оставшись на время боя в шатре, она была атакована пятью збеками, пробравшимися в тыл противника. Рассказывают, что Лейла оглушила тяжёлой рукоятью яшмовой сабли двух из напавших на неё воинов, а одного, когда тот отвернулся к сундуку с драгоценностями, задушила шёлковой унной, которой воины привязали её к держащей свае шатра. Младшая же жена Шир Навая, Букра, не обладающая воинственным нравом своей подруги, увлекалась каллиграфией и росписью по ткани; сам хан Байкар просил её возглавить отряд каллиграфов и художников, в целях украшения женских покоев ханского дворца.

Когда я пыталась вспомнить имя третьей, любимой жены Навая, холодные, липкие пальцы сжали мою шею. Происходящее потеряло реальность и подчинилось непреложным законам борьбы за выживание. Впереди мелькающая дорога превратилась в извивающийся пунктир, по которому зять учил свою дочь нестись к финишу, ловко уклоняясь от нарисованых поворотов и проносясь по натянутым над виртуальной бездной мостами. Дорога в стекле автомобиля взметнулась вверх. Пока я была ещё в состоянии видеть бамперы впереди мелькающих машин, нащупав на двери садовые ножницы, которые дочь просила меня привезти ей из мошава, я зажала в руке металлическую поверхность и нанесла слепой удар - через плечо, назад и вбок. Остриё прошло через легко поддавшуюся материю и скользнуло по чему-то более твёрдому. Почему-то представилась распоротая обивка заднего сидения. Я нажала на тормоза в последний момент, как будто быть задушенной тремпистом-маньяком гораздо менее опасно, чем попасть в дорожную аварию. Машина ударила в разделительный барьер и остановилась. Раздавшиеся со всех сторон гудки возвестили о том, что я жива. Когда приехала полиция, правая задняя дверь машины была открыта, на сидение виднелись следы крови, окровавленные ножницы валялись там же. Водители стоящих вокруг машин, возбужденные удачей предотвращения столкновения, рассказали, что, когда я остановилась, из машины выскочил человек и помчался на перерез движению к обочине. Чуть не будучи задавленным, он перепрыгнул через фанерное заграждение и скрылся в неизвестном направлении. "Вот тебе и черкес", - подумала я. Двенадцатилетней девочкой, я жила летом у дедушки, недалеко от понтийских гор. Дедушка всегда предостерегал меня от горских типов, маленькими отрядами, верхом, проносящихся по нашим краям, спешиваясь только чтоб купить хлеба в лавках на окраине деревни. Иногда они появлялись и в одиночестве, как правило в поле зрения местных девушек, тех, что по-симпатичнее и по-активней. Иногда происходили похищения, и тогда обездоленные родители уже не могли надеяться вновь увидеть дочь или даже услышать что-нибудь о её судьбе.

Когда я приехала в Реховот после составления протокола и заполнения всех надлежащих бланков в Рамлевском отделение полиции, гости уже сидели за столом. Из коридора я услышала взволнованный голос дочери, она ругала мужа за то, что тот так долго не может купить для меня сотовый телефон, по специальной скидке, существующей у него на предприятии. "Не пропадёт твоя Адиль Кара", - примирительно произнёс голос зятя. Перед тем как войти в гостиную, я посмотрела в висевшее в темноте зеркало и пригладила волосы, белая седина которых показалась мне чем-то необычным и новым, только что приобретенным. Старческая, в морщинах, шея была непривычно оголенна - три нити разноцветных бус остались раскиданными на дороге около Рамле-Лода. Но в общем – все как всегда, будто ничего не было; по фигуре шитые брюки даже не помялись. Вдруг сзади, на меня налетело что-то тёплое и тяжёлое, знакомые руки обхватили шею.

Михаль была уже почти такого же роста как я, - дети растут здесь быстро, первым делом сравниваясь в росте со стариками. "Бабушка, где ты была, за меня уже даже тост подняли, а ты опаздываешь".

mapu @ 2006-03-15T15:44:00

2006-03-15T23:45:10Z

http://www.puknezabudok.ru/

mapu @ 2006-03-15T15:37:00

2006-03-15T23:41:16Z

Вышла я сегодня из дома, на тихий мой переулок, по которому и в будни то проезжает по машине в 15 мин., а в праздники и того меньше. На тротуаре противоположной стороны стоит мусорный бак. Я выкинула в него мусор и когда была уже опять на середине улицы, те одной ногой фактически на одной её стороне, а другой - на другой, две, проживающие в соседнем доме религиозные семилетние девочки, остановившиеся на обочине чуть поодаль от своей двери, подозвали меня к себе: "Ат яхола лаавор отану?" - спросили они. Первые два раза я не понимала, что они от меня хотят. Потом перевела их через переулок и неуверено спросила: "зэhu?". Удивленные моим оторопевшим видом, они кивнули.

mapu @ 2006-01-29T02:22:00

2006-01-29T00:18:27Z

This is an automatic update. Please don't leave comments to this entry.

Ти ли

2006-01-20T20:47:05Z

Мы туда когда-то ходили -
Там растут сорняки и трава,
И летает по воздуху тили,
И летает по воздуху тили,
И за тили летает сова.
Она плавно парит по пространству
Оставляя для тили чут-чуть
Облаков и теней и коварства,
А у Тили коварства ни чуть.
Тили голову прячет в чернику,
Греет лапы дыханьем гриба,
И сова не решается скрипом
Проскрипеть и тем выдать себя.
На заре просыпаются птицы,
Тили их замечает потом,
Когда три превесёлых синицы
Принимают совы марафон.
Тили им интересен как птица,
Как невиный, смешной персонаж,
Их безвременный щебет снится
Тили в окнах пустынных дач.
Он лежит подперев подоконник,
Всунув лапу в закрытый проём,
Ждёт когда же осенний сонник
Из-за кочки помашет платком.
И когда под окном затмевает
Цвет черники все звуки и сны,
Тили быстро, как птица взлетает
И несётся на крыльях игры.
На высокую ёлку садится,
Выдав шубку за хвой и кору,
Дым над крышей и беличьи лица
Оставляют его на посту.
И дрожит весь, за сук зацепившись,
Чутким ухом почувствовав бит.
И летает по воздуху тили
И летает по водуху тили
И Сова вслед за тили парит.